Дом Москвиной (Посадский дом) в Суздале

Дом Москвиной Посадский дом в Суздале Дом Москвиной (Посадский дом). Фото: Владимир Сухов.

Дом Москвиной или Посадский дом (XVII век) - наиболее ранний памятник гражданского зодчества Суздаля. Хотя дом построен из кирпича, весь его облик говорит о старинной традиции деревянного строительства. Дом Москвиной состоит как бы из двух клетей разной высоты, перекрытых двускатными кровлями. Восточная, большая по площади часть двухэтажна и сохранила первоначальное сводчатое покрытие нижнего хозяйственного этажа - подклета. К этой кирпичной клети как бы прирублена вторая, меньшая, с нарядным трехоконным фасадом. В доме восстановлен интерьер того времени.

Адрес: г. Суздаль, улица Ленина, дом 148.

Среди многочисленных памятников суздальской архитектуры особое место занимает Посадский дом - единственный в Суздале и очень редкий на Руси памятник жилого каменного зодчества.

Посадский дом до реставрации На фото: Посадский дом до реставрации.

Редкость - особенность нашего жилого каменного строительства. В отличие от средневековых городов Запада жилые постройки в русских городах почти повсеместно были из дерева. «Жители этой страны не любят жить в каменных домах, потому что, когда печи в них истоплены, то ударяет в голову и причиняется головная боль», - подобного рода свидетельства были распространены иностранцами, путешествующими по Руси в XVI - XVII вв. Оставим на их совести «правильность» объяснения нелюбви русских к каменному жилью. Исторически сложившимися традициями быта и социально-экономическими условиями страны того времени объясняется подавляющее преимущество деревянных жилых построек в русских городах. Но каменные жилые дома были на Руси. И хотя они тонули в море деревянных строений городов и значительно сильнее, чем культовые постройки, подвергались перестройке, иногда полной, то, что дошло до нас, представляет очень интересную, разнообразную и самобытную группу памятников русского каменного жилого зодчества.

Исследователь этих памятников А. А. Тиц указывает, что жилое каменное строительство получает более широкое развитие в конце XVII - XVIII вв. В это время в различных городах русского государства - Пскове, Нижнем-Новгороде, Ярославле, Гороховце, Калуге - начинают строить каменные дома средние люди посада. Суздальский каменный дом относится именно к этому строительному периоду и принадлежит к простейшему типу жилых построек - однопалатному каменному дому. На архитектурном облике его сказалось сильное влияние старинного деревянного жилища. «Монументализированными избами» называл постройки такого типа профессор А. А. Тиц.

Дом состоит из двух разновременных объемов или клетей на сводчатых подклетах с самостоятельными двускатными кровлями. Различная толщина стен, размер кирпича, перепад уровней пола, отсутствие перевязки в кладке одного и другого объема - все это свидетельства неодновременного создания их. Более ранним является объем, подклет которого с крытым входом с улицы углублен в землю. Восточный объем с надземным подклетом пристраивается позднее. Но несмотря на это, дом проникнут единством замысла, обладает цельностью, а высокие тесовые на кирпичных фронтонах кровли с двумя дымниками придают постройке особую выразительность. Украшения дома скромны: лопатки по углам, да в местах стыка двух объемов; простой профилированный междуэтажный поясок и такой же карниз; более нарядны лишь наличники с «бровками» на окнах западной фасадной части дома, да обработанный «рустами» портал.

Датировка дома представляет определенную трудность. Из-за отсутствия прямых письменных документов в имеющейся научной литературе (а суздальский Посадский дом был объектом изучения со стороны трех исследователей: А. Д. Варганова, А. А. Тица и автора проекта реставрации Н. И. Немцовой) датировка дома получила различные толкования. Так, в своей переизданной в 1971 году книге «Суздаль» А. Д. Варганов датирует дом XVII веком, а владельцем дома называет портного Спас-Евфимиевского монастыря Костьку Добрынкина. Говоря о ремесленниках монастырской слободы Скучилихи, А. Д. Варганов пишет: «Среди них был и портной Костька Добрынка, ему и принадлежал этот Дом... » и чуть ниже: «... принадлежность домика Костьке Добрынке подтверждают писцовые книги Суздаля 1628-29 гг.». Связывая дом с именем К. Добрынкина, А. Д. Варганов тем самым уточняет датировку дома – 20-30 гг. XVII в. Правда, в 1944 году, когда впервые вышла работа А. Д. Варганова, одна часть дома датировалась концом XVII века, а другая - началом XVIII века, и дом связывался с именем идеолога старообрядцев Никиты Пустосвята. В монографическом исследовании жилого каменного зодчества профессор А. А. Тиц, отмечая разновременность двух объемов дома, датирует всю постройку началом XVIII века: «... предания связывают дом с именем старообрядца - попа Никиты Пустосвята. Однако, анализ архитектуры этого здания заставляет отнести его к началу XVIII века». Автор проекта реставрации Н. И. Немцова на вопросе о датировке дома специально не останавливалась. Но в процессе реставрации ею были обнаружены две медные монеты 1734 года. Одна была найдена в выброшенной земле при работах возле фундамента дома (ее местонахождение до выброса не зафиксировано). Другая из обнаруженных монет, медная полушка 1734 года, оказалась вмурованной в раствор, скрепляющий кирпичи подклета западного объема дома. Это очень ценная находка, хотя данные монеты нельзя назвать закладными. Но косвенным свидетельством, влияющим на датировку домика, они могут быть. Следует сказать, что датировка домика – 20-30-е годы XVII века, предложенная А. Д. Варгановым в последнем издании книги «Суздаль», неприемлема, так как опись 1628-30 гг., на которую ссылается автор, вовсе не подтверждает принадлежности интересуемого нас каменного дома К. Добрынкину. Более того, она говорит, что двор К. Добрынкина находился где-то на боковой улице, в переулке, а не выходил на Большую улицу, как двор нашего каменного дома: «... с Большой улицы поворотя вправо по правой стороне улицы двор монастырской портной мастер Костька прозвище Добрынка Якимов.... ». Предпочтительнее датировать дом первой третью XVIII века, что вытекает из архитектурного анализа, сделанного А. А. Тицем, и находок при реставрации. Возможно, будут найдены новые архивные документы, которые внесут уточнения в датировку, но при современной степени изученности этого вопроса более точная датировка затруднительна. Не следует лишь забывать, что западная часть дома более ранняя. Она могла быть построенной на рубеже XVII - XVIII вв. Но каков временной промежуток в постройке западного и восточного объемов дома, установить сейчас возможным не представляется.

Большое значение имеет вопрос о владельцах каменного дома. За свою более чем 250-летнюю историю дом видел многих хозяев. Нас, безусловно, интересуют первые владельцы. Обывательские книги г. Суздаля 80-х годов XVIII века называют нам самого раннего из известных владельцев дома. Так, в Обывательской книге за 1788-91 гг. содержится следующая запись: «Мещанин Иван Дмитриев сын Бибанов 77 лет старожилой женат суздальского купца Федора Петухова на дочери Авдотье 64-х лет имеет дом и харчевню близ Смоленской церкви подле двора купца Матвея Болдина, а по другую проезжая улица и при том дворе огород ...». Графа о детях в этой записи пуста, а в графе «какого промысла» отмечено «от харчевни». Обывательские книги Суздаля за 1791-94 гг. говорят о том, что Бибановы имеют в это время доход от промысла калачного, а через два года уже вдова Авдотья Федоровна владеет домом, а доходы имеет снова «от харчевни». Итак, Бибановы, занимающиеся калачным и харчевенным промыслом, - первые известные владельцы дома. В 1805 году, после смерти Авдотьи Федоровны, каменный дом, оцененный в 150 рублей, перешел во владение к соседу Бибановых купцу Матвею Болдину. Фамилия Бибановых впервые упоминается в «Переписной книге 1682 г. лавок, лавочных мест, шалашей, сусленых и харчевых изб, мыловарен, солодовен и кузнец г. Суздаля». «А у описи были суздальцы посадские люди Иван Мамин, Поликарп Малвеев, Иван Бибан, Григорий Грязнов...» и др. Лавки в торговых рядах И. Д. Бибанов не имел. Наличие лавки или даже лавочного места тем или иным владельцем строго фиксировали Обывательские книги. Так, сосед Бибанова купец Матвей Болдин 76-ти лет в 1791-94 гг. доход имел «от торгу в мясном и рыбном рядах и при доме харчевым припасом». Социальная характеристика И. Д. Бибанова, зафиксированная Обывательскими книгами XVIII в., характер их доходов дают возможность считать Бибановых представителями средних посадских людей.

Последней владелицей дома была Мальцева Софья Михайловна. Именно у нее музей приобрел дом в 1970 году. Появилась возможность реставрации дома, проведенной по проекту архитектора Владимирской специальной научно-реставрационной мастерской Н. И. Немцовой в 1971-72 гг. Из основных работ в процессе реставрации было выполнено следующее: открыто три прежних оконных проема; заложены поздней растески окно на фасаде и дверь на южной стене второго этажа; восстановлен прежний размер оконных проемов и наличники на окнах; значительно изменена высота тесовых кровель; восстановлен ход на второй этаж по внутренней лестнице из сеней; проведено благоустройство территории и ограждение двора. Во вторую очередь работ будут реконструированы надворные хозяйственные постройки: сарай, амбар; установлена на огороде баня.

По плану музеефикации памятников г. Суздаля на основе изучения архивных документов, литературы, посвященной быту посадских людей, а также подлинных вещей, хранящихся в фондах музеев, был создан жилой интерьер дама суздальского калачника и харчевника, жившего в XVIII веке. Осмотреть его можно лишь, пройдя во двор дома. Двор имеет вытянутую форму и по «домостроевским» правилам обнесен бревенчатой оградой - «заплотами». «А двор бы был «крепко... горожен, или тынен; а ворота всегда приперты, а к ночи замкнуты». Передняя часть двора, где находится дом и необходимые хозяйственные постройки (сарай, амбар), вымощена булыжником. Дом стоит торцом на улицу в северо-западной части двора; параллельно ему - сарай и амбар. За плетнем, отделяющим переднюю часть двора, находится огород с яблоневым садом. На огороде, поодаль дома, стояла баня.

В самом доме хорошо прослеживается интересная особенность этой постройки. Пристройка второго однопалатного объема изменила планировку дома, превратила его в жилище с трехчастным делением в плане. Прямо от входа - сени - холодное с коробовым сводом помещение без окон. Налево из сеней - вход в нижнюю горницу; направо - в чулан; вверх по внутренней лестнице - в сени второго этажа, а оттуда - в верхнюю горницу и в светелку, находившуюся в подкровельном пространстве западного объема дома. Являясь связующим звеном, откуда попадали во все другие помещения, сени одновременно выполняли хозяйственную роль. Здесь находятся: дубовый сундук конца XVII века, большой медный котел, в котором могли готовить еду для посетителей харчевни; ступа с пестом для переработки зерна в крупу; деревянные ведра и бочка с водой. Чисто хозяйственную роль выполнял чулан, отделенный от сеней капитальной стеной. Это холодное небольшое, тоже с коробовым сводом помещение, с единственным маленьким выходящим во двор оконцем, затянутым прутьями решетки. Ведет в чулан железная кованая дверь, состоящая из отдельных пластин, скрепленных, большими коваными гвоздями. В отличие от других дверей в этом доме, которые во время реставрации пришлось заменять, эта дверь подлинная, надетая на подпятники еще в XVIII веке при строительстве. В чулане, с такой дверью хранили в коробьях ценные и важные для калачника и содержателя харчевни съестные припасы: кадочка с солью, бочки с мукой, хмель в лукошках, стеклянные штофы для наливок, весы и прочее.

Расположенная влево от входа нижняя горница с русской печью - самое большое жилое помещение в доме, с плоским тесовым потолком - «подволока подбита тесом», с тремя окнами, выходящими на улицу; четвертое небольшое окно на южной стене выходит во внутренний двор, и освещает чело печи. Предметы обстановки нижней горницы носят характер старого допетровского быта: встроенные лавки с «опушкою», резной стол, покрытый столешницей, шкаф-поставец, сундук. В поставце выставлена дорогая и не часто употребляемая посуда: оловянные тарелки, стеклянный расписной штоф, медная чайница. Снаружи шкаф-поставец расписан масляной краской «под муар». А на внутренних сторонах верхних дверец в декоративных овалах изображены два портрета: бритый мужчина с усами и женщина с непокрытой головой. В конце XVII - XVIII вв. такие изображения на мебели (сундуках, шкафах) были очень распространены. Так и видятся в этих изображениях портреты хозяина и хозяйки дома. Обязательным убранством в жилых помещениях были иконы и ... лубки. В XVIII веке лубки были в интерьере любого городского дома, особенно в домах купцов, средних и мелких торговцев, ремесленников. Их покупали «для пригожества» по 3-5 коп. каждый и расклеивали по стенам. Лубки в веселой, шутливой форме, но очень достоверно отражали быт и нрав городского обывателя. У нас в горнице висят лубки «Цирюльник хочет раскольнику бороду стричь», «Угощение гостя по старому обычаю», «Фарнос и Пигасья у целовальника». В нижней горнице обращает на себя внимание обилие глиняной, медной, деревянной посуды. Харчевой и калачный промысел обязывал хозяев иметь ее в достатке. Особенно выделяются медные ендовы (плоские чашки с носком или рыльцем для слива жидкости), употреблявшиеся для хранения и подачи к столу пива и других напитков, огромный деревянный став, который был общеупотребительной столовой посудой, резные узорные пряничные доски для изготовления печатных пряников, ситники для выпечки хлеба, ковши-черпаки или ковши-налевки, которыми черпали пиво из общего котла.

За печкой, у двери, висит женская одежда: сарафан из набивной ткани XVIII века, кофта, головной убор замужней женщины - сорока. Под нижней горницей в помещении подклета, углубленного в землю, был погреб. Спуститься в него можно было прямо из горницы; второй ход, как указывалось выше, был с улицы.

Кроме нижней горницы, жилыми помещениями в доме были верхняя горница и светелка. Верхняя горница расположена на втором этаже. Это небольшая, очень светлая комната с тремя окнами, с плоским тесовым потолком; служила она «покоевым» помещением и «комнатой» (кабинетом) хозяина. В интерьере верхней горницы важнейшей деталью является изразцовая печь, которая очень украшает комнату. Общий характер обстановки верхней горницы по сравнению с нижней иной. Здесь другая мебель: кровать, стол, два стула столярной работы, но и рядом традиционные сундуки. Выделяется большой дубовый сундук XVIII века, обитый для прочности широкими полосами кованого железа. Передняя часть сундука украшена просечным железом с подложенной разноцветной бумагой и слюдой. Этот сундук мемориальный, как и дверь чулана, он не покидал дом с XVIII века и сейчас, отреставрированный реставратором Владимиро-Суздальского музея-заповедника В. И. Басовым, занимает почетное место в доме. Сундуки такого типа высоко ценились в свое время. А сундук, стоящий в спальне хозяина, был главным: в нем хранилось самое ценное имущество и деньги. Владелицей другого стоящего здесь сундучка, безусловно, была женщина. По размерам и характеру росписи (на поверхности сундучка полыхают розы, а внутренняя сторона крышки хранит портреты молодых мужчины и женщины) он предназначался для женских украшений, небольших платков, кокошников. Красный угол верхней горницы богат: некоторые иконы в драгоценных окладах. На иконах - местные святые: Евфросинья Суздальская, богоматерь Боголюбская, а под ними - счетные книги, куда хозяин тщательно заносил доходы - расходы от промысла калачного и харчевни.

Около 160 экспонатов находится в помещениях дома. Вещи возродили (пусть даже немного в торжественной, музейной форме) то, что давно ушло в историю, но и будет жить для истории.

Текст: Лапшина Т.И., "Посадский дом XVIII в. в г. Суздале", 1973 год.

В настоящее время музейная экспозиция закрыта и памятник архитектуры доступен только для наружного осмотра.